Щупов Андрей / Предатель

                                Андрей ЩУПОВ
 
                                  ПРЕДАТЕЛЬ
 
 
 
 
      Расстояние не спасало тишину, оно лишь сливало артиллерийские залпы в
 единое гулкое содрогание воздуха. Свисающая с низкого потолка лампа лениво
 качнулась.
      - По ним можно сверять часы, - Ларсен широко зевнул и, сев на дощатых
 нарах, потянулся за сапогами. - Эх, часы-часики, мечта мародера, где-то вы
 мои милые?.. Бьюсь об заклад, уже никак  не  менее  трех  часов.  Слышите,
 Серж? Три часа, говорю! Или я неправ?
      Медлительный и вечно задумчивый Серж оторвался от книги, поправив  на
 плечах шинель, кинул взгляд на хронометр.
      - Если знаешь, зачем спрашивать?.. Кстати, у тебя же были  часы.  Еще
 вчера. И те "Генеральские" с компасом... Где ты их все теряешь?
      - Я не теряю, я забываю, - Ларсен тряхнул каштановым чубом. - Большая
 разница, дружок! Одеваясь впопыхах, еще и не то забудешь. Обидно, конечно,
 но... - он хитровато прищурил глаза.  -  Утешаю  себя  тем,  что  все  мои
 авторучки, портсигары и часики еще долго  послужат  законным  мужьям  моих
 женщин. Долго и славно.
      Сергей  состроил  брезгливую   мину,   указательным   пальцем   потер
 переносицу. Со стороны было похоже, что он  давит  там  внезапного  клопа.
 Ларсен завистливо покосился на его часы.
      - Вот твой хронометр - это вещь! Я, может, всю жизнь мечтал о  таком.
 Точность, двухнедельный подзавод... Продал бы!  А  еще  лучше  -  подарил.
 Денег-то  у  меня  все  равно  нет.   Да   и   зачем   они   тебе   нужны?
 Деньги-денежки... Что на них сейчас купишь?
      - Разумеется, ничего.
      - Вот и отдай просто так. На добрую память от мсье Сержа.  Надпись  я
 потом сделаю, обещаю. У меня и гравер знакомый есть. В сержантском звании.
 Офицерам на наганах  правительственные  эпитафии  соображает.  Мол,  герою
 такому-то  от  благодарного  министра...  Чтобы,   значит,   млели   потом
 археологи. А историки имена новые в учебники вписывали.
      - Ага, будут они вписывать... Не эпитафии это, а эпигонство сплошное.
      - Эпигонство - не эпигонство, а за хронометр этот я бы  тебе  ветчины
 свеженькой достал. Прямо из погребка. Соглашайся, Серж!
      - Благодарю покорно! Ветчина, конечно, - дело хорошее, но ведь и  мне
 часы нужны!
      - То же, проблема! Я-то всегда под боком, верно? Спрашивай,  в  любой
 момент отвечу,  -  Ларсен  покосился  в  круглое,  замурзанное  зеркальце,
 задумчиво подергал себя за уши. - Ну так  как?  Не  подаришь?..  Зря.  Все
 равно ведь стяну. Улучу момент и стяну.  Я,  брат,  такой!  Беспринципный,
 хотя и не подлый.
      - Это как же? Навроде маргинала?
      - Ну!.. Зачем так-то?... - Ларсен  подхватил  с  самодельной  полочки
 старый, затрепанный журнал, взглянув  на  обложку,  причмокнул  губами.  -
 Екалэмэнэ! Какие были времена!  Какие  были  девочки!..  Полюбуйся,  Серж.
 Бархат, а не кожа! Так бы и пощекотал такую  по  ребрышкам!  Люблю,  когда
 женщины смеются. Не визжат, не хохочут, а именно смеются. Мда...  А  наши,
 полковые, все больше визжат... - Ларсен  энергично  перелистнул  несколько
 страниц. - А вот и ее величество наука! Боже, как интересно!.. Оптимальные
 параметры воздушных фурм, новые  фурмы  с  тангенциальным  подводом  воды!
 Слово-то   какое:   тан-ген-циальным!   Интересовали   же   нас   подобные
 благоглупости!.. - Ларсен нараспев зачитал. - Знаешь ли ты, например,  чем
 хорош низкомарганцевый чугун?
      - Догадываюсь. Марганца маловато.
      - Верно! Зато подшипниковую сталь следует улучшать  путем  вакуумного
 рафинирования. Так-то! - Ларсен положил журнал обратно на  полку.  -  Увы,
 пора собираться. Увы и ура...
      - Значит, опять туда же?
      - А як же, мон шер!  Война  войной,  а  любовь  любовью.  Кто  знает,
 сколько еще осталось  вкушать  прелестей  этой  греховодной  жизни.  Нужно
 спешить, мсье литератор!
      - Не понимаю! -  Сергей  в  раздражении  отшвырнул  книгу.  -  Просто
 отказываюсь понимать! Второй месяц  живу  с  тобой  в  одном  блиндаже,  а
 постичь не могу!
      - Чего-с? - Ларсен дурашливо корчил рожицы в  замурзанное  зеркальце.
 Заметив что-то возле  носа,  озабочено  проворчал.  -  От  этих  столетних
 концентратов черт-те что высыпает...
      - Тебя не могу понять! Тебя!  -  воскликнул  Сергей.  -  Идет  война.
 Возможно, последняя для  людей.  Это  уже  не  конфликт  между  западом  и
 востоком, севером и югом, - это куда страшнее!
      - Только не надо патетики,  хорошо?  Зубы  ломит,  -  Ларсен  спрятал
 зеркальце в карман, поднявшись,  огладил  на  себе  китель.  -  Сейчас  бы
 цветочек какой-нибудь. Хоть самый захудаленький.  Я  знаю,  они  это  дело
 любят.
      - Вот-вот! Ягодки, цветочки!.. - Сергей нахмурился. - Женился бы -  и
 не думал о чепухе.
      - А может, я желаю думать? И именно о  чепухе!  -  Ларсен  недоуменно
 шевельнул бровями. - Женился бы... Что я - током стукнутый? В  две  тысячи
 вольт... И потом, Сергуня, великим редко везет с  семьями.  Крайне  редко.
 Блаженствовал ли Александр Сергеевич? Черта-с два! Оттого и погиб.  И  как
 не погибнуть? Жена - вертлявая кокетка, брат - мот  и  предатель,  отец  -
 манерный скупердяй, дяди и тети - тоже не слаще. В общем...  Семья,  милый
 Серж,  -  это  крест.  Такой  крест,  что  ай-яй-яй  и  ой-ей-ей!   Блажен
 неведающий, но я-то знаю и ведаю - вот в чем заковыка.